Послание 3, к пресвитеру Кледонию, против Аполлинария— первое

Честнейшему, боголюбивейшему брату и сопресвитеру Кледонию Григорий вожделеет о Господе ликовать.

Желаю знать, что же это все-таки за нововведе­ние в Церкви, по которому всякому хотящему и, по Писанию, «мимоходящему» (см.: Пс. 79,13), дозволительно паству, отлично обученную, расторгать и расхищать, производя на нее на­шествия исподтишка, лучше же сказать Послание 3, к пресвитеру Кледонию, против Аполлинария— первое, внушая ей разбойнические и странноватые учения. Если б те, которые наступают на нас сейчас, и мог­ли осудить нас за чего-нибудть касательно Ве­ры, то им не надлежало отваживаться на та­кие дела, не вразумив нас за ранее. До этого нужно было либо уверить, либо захо­теть убедиться, если только Послание 3, к пресвитеру Кледонию, против Аполлинария— первое и мы чего-нибудть значим, как люди богобоязненные, потрудившиеся ради Слова и сделавшие нечто полезное для Церкви, тогда, если б и новое было вве­дено, может быть, имели бы в этом какое-ни­будь извинение оскорбители. Но когда вера наша проповедана письменно и неписьменно, тут и в отдаленных странах Послание 3, к пресвитеру Кледонию, против Аполлинария— первое, с угрозами и без угроз, как одни решаются на та­кое дело, а другие молчат? И не то еще тяже­ло (хотя и сие нелегко), что они лжеучение свое при помощи людей злостных влива­ют в мозги простодушных, но то, что и на нас клевещут, называя единомысленными и со Послание 3, к пресвитеру Кледонию, против Аполлинария— первое­гласными с ними, надевают приманку на уду и через этот обман злостно делают свою волю, и нашу простоту, по которой мы смот­рели на их как на братьев, а не как на чу­жих, обращают в пособие собственной злости. И не достаточно этого; но, как слышу, молвят, что Послание 3, к пресвитеру Кледонию, против Аполлинария— первое они приняты Западным Собором, который до этого, как всякому понятно, осудил их. Но если по­следователи Аполлинария либо сейчас приняты, либо до этого были применимы, то пусть дока­жут сие, и мы успокоимся. Тогда очевидно будет, что они согласны с правым учением; по другому не­возможно было бы им этого и Послание 3, к пресвитеру Кледонию, против Аполлинария— первое добиться. Обоснуют же, вне сомнения, либо соборным свитком, либо компанейскими посланиями; ибо такой закон Соборов. Если же это одни слова и вымысел, придуманный ими для благовидности и для того, чтоб приобрести, возможно, у народа достоверность лиц, то обучи их молчать и об­личи. Сие считаем солидным и Послание 3, к пресвитеру Кледонию, против Аполлинария— первое виду жиз­ни, и православию твоему.

Да не обольщают они других, и сами да не обольщаются, прием­ля, что Человек Господень, как они молвят, лучше же сказать, Господь наш и Бог, не име­ет мозга (т.е. мозга людского). Мы не отделяем в Нем человека от Божества, но учим, что один Послание 3, к пресвитеру Кледонию, против Аполлинария— первое и тот же — преж­де не человек, но Бог и Отпрыск Единородный, предвечный, не имеющий ни тела, ни чего-ли­бо телесного, а, в конце концов, и человек, восприня­тый для нашего спасения, подлежащий стра­данию по плоти, бесстрастный по Божеству, ограниченный по телу, не ограниченный по духу, один Послание 3, к пресвитеру Кледонию, против Аполлинария— первое и тот же — земной и небесный, ви­димый и умопредставляемый, вместимый и невместимый, чтоб всецелым человеком и Бо­гом воссоздан был всецелый человек, падший под грех. Если кто не признает Марию Бого­родицею, то он отлучен от Божества. Если кто гласит, что Христос как через трубу, про­шел Послание 3, к пресвитеру Кледонию, против Аполлинария— первое через Деву, а не образовался в ней Бо­жески вкупе и человечески: Божески — как родившийся без супруга, человечески — как ро­дившийся по закону чревоношения, то и он также безбожен. Если кто гласит, что в Де­ве образовался человек, позже уступил место Богу, то он осужден, ибо это означает не Послание 3, к пресвитеру Кледонию, против Аполлинария— первое рож­дение Бога признавать, но избегать рождения. Если кто вводит 2-ух сынов — 1-го от Бо­га и Отца, а другого от Мамы, а не 1-го и такого же, то да лишится он усыновления, обе­щанного правоверным. Ибо хотя два естест­ва — Бог и человек (как в человеке душа Послание 3, к пресвитеру Кледонию, против Аполлинария— первое и те­ло), но не два отпрыска, не два Бога (как и тут не два человека, хотя Павел (см.: 2 Кор. 4,16) на­именовал человеком и наружное, и внутреннее в человеке). Короче говоря, в Спасателе есть другое и другое, так как не тождественно неви­димое с видимым и довременное с Послание 3, к пресвитеру Кледонию, против Аполлинария— первое тем, что под временем; но не имеет в Нем места другое, и ино­го Этого да не будет! Ибо то и другое совместно — и Бог очеловечился, и человек обожился, либо как ни наименовал бы кто сие Когда же го­ворю «иное и иное», понимаю сие по другому, не­жели как необходимо осознавать Послание 3, к пресвитеру Кледонию, против Аполлинария— первое Троицу. Там Другой и Другой, чтоб не слить Ипостасей, а не другое и другое, ибо три Ипостаси по Божеству сущность еди­ны и тождественны Если кто гласит, что во Христе Божество, как в пророке, благодатно действовало, а не значительно было сопряже­но и сопрягается, то он да не Послание 3, к пресвитеру Кледонию, против Аполлинария— первое будет иметь в се­бе наилучшего вдохновения, а напротив, да испол­нится неприятного! Если кто не поклоняется Распятому, то он да будет анафема и да при­чтется к богоубийцам. Если кто гласит, что Христос стал совершен через дела и что Он, либо по крещении, либо по воскресении из мерт Послание 3, к пресвитеру Кледонию, против Аполлинария— первое­вых, удостоен усыновления (подобно как языч­ники допускают богов сопричтенных), да будет анафема, ибо то не Бог, что получило начало, либо преуспевает, либо совершенствуется, хотя и приписывается сие Христу (см.: Лк. 2, 52), от­носительно к постепенному проявлению. Если кто гласит, что сейчас отложена Им плоть и Божество пребывает оголенным Послание 3, к пресвитеру Кледонию, против Аполлинария— первое от тела, а не признает, что с воспринятым человечест­вом и сейчас пребывает Он и придет; то да не узрит такой славы Его Пришествия! Ибо где сейчас тело, если не с Воспринявшим оное? Оно не в солнце, как пустословят манихеи, по­ложено, чтоб прославиться бесславием; оно не разлилось Послание 3, к пресвитеру Кледонию, против Аполлинария— первое и не разложилось в воздухе, как естество голоса, и излияние аромата, и полет неостанавливающейся молнии. По другому как объ­яснить то, что Он был осязаем по воскресении (см.: Ин. 20,27) и некогда явится тем, которые Его распяли (см.: Ин. 19, 37)? Божество само по себе невидимо. Но, как думаю, Христос придет, хо­тя с телом Послание 3, к пресвитеру Кледонию, против Аполлинария— первое, вобщем, таким, каким явился либо показался ученикам на горе, когда Божество одолело плоть.

Но как сие говорим в отклонение по­дозрения, так и последующее пишем в исправ­ление нововведения. Если кто гласит, что плоть сошла с Неба, а не от земли и не от нас, да будет он Послание 3, к пресвитеру Кледонию, против Аполлинария— первое анафема. Ибо слова Писания: «вторый человек... с небесе», и: «яков... небесный, тацы же и небеснии» (1 Кор. 15, 47-48), и «никтоже взыде на небо, токмо сшедый с небесе Отпрыск Человеческий» (Ин. 3,13), и тому подобные; необходимо разуметь сказанными из-за соединения с небесным; так же как и произнесенное, что все стало Христом (см Послание 3, к пресвитеру Кледонию, против Аполлинария— первое.: 1 Кор. 8, 6) и что Христос вселяется в сердца наши (см.: Еф. 3,17), относится не к видимому, но к умосозерцаемому в Боге, так как соединяются как ес­тества, так и наименования, и перебегают одно в другое по закону теснейшего соединения. Если кто понадеялся на человека, не имеюще­го разума, то он Послание 3, к пресвитеру Кледонию, против Аполлинария— первое вправду не имеет разума и не достоин быть всецело спасенным, ибо невосприятие не уврачевано, но что объединилось с Богом, то и спасается. Если Адам пал одной половиной, то воспринята и спасена одна по­ловина. А если пал всецелый, то со всецелым родившимся объединился и всецело спасается. Почему да Послание 3, к пресвитеру Кледонию, против Аполлинария— первое не завидуют нам во всесовершенном спасении и да не приписывают Спаси­телю одних только костей, жил и вида чело­веческого. Если он человек, не имеющий души, то сие молвят и ариане, чтоб приписать стра­дание Божеству, потому что что приводило в дви­жение тело, то и мачалась Он, человек, имея Послание 3, к пресвитеру Кледонию, против Аполлинария— первое душу и не имея мозга, как мог быть человеком? Человек не есть животное неразумное. И не­обходимость востребует допустить, при виде и покрове людском, душу какого-либо жеребца, либо вола, либо другого животного нера­зумного. А таково будет и спасаемое. Итак, я околпачат самой Правдой и превозношусь, когда почтен другой. Если Послание 3, к пресвитеру Кледонию, против Аполлинария— первое же Он — человек разум­ный, а не лишенный разума, то да замолкнут безум­ствующие.

Но молвят: «Вместо разума довольно Божества». Что все-таки мне ранее? Божество с одной плотью еще не человек, также и с од­ной душой либо с плотью и душой, но без разума Послание 3, к пресвитеру Кледонию, против Аполлинария— первое, который в большей степени отличает человека. Итак, чтоб оказать мне совершенное благо­деяние, соблюди целого человека и присоеди­ни Божество.

Но говоришь: «Он не кооперировал внутри себя 2-ух совершенных». Не кооперировал, если пред­ставляешь сие телообразно. Сосуд величиной в один медимне не вместит 2-ух медимнов; так­же и место, занимаемое Послание 3, к пресвитеру Кледонию, против Аполлинария— первое одним телом, не вмес­тит 2-ух либо более тел. Если же представляешь сие как мысленное и бестелесное, то смотри: и я вмещаю внутри себя душу, и слово, и разум, и Духа Святого; и еще до этого меня мир сей, другими словами сия совокупа видимого и невидимого вме­щала Послание 3, к пресвитеру Кледонию, против Аполлинария— первое внутри себя Отца и Отпрыска и Святого Духа Та­кова природа всего умопредставляемого, что оно не телообразно и неделимо соединяет­ся и с схожим для себя, и с телами. И многие звуки вмещаются в одном слухе, и зрение мно­гих помещается на одних и тех же видимых предметах, а Послание 3, к пресвитеру Кледонию, против Аполлинария— первое чутье — на тех же обоняемых; но чувства не смущяются либо не вытесняются одно другим, и ощущаемые предметы не умаля­ются от огромного количества ощущающих. Притом, как мозг человека либо Ангела можно именовать совер­шенным в сопоставлении с Божеством, так, чтоб присутствием большего вытеснялось другое? Нельзя именовать совершенным какое-нибудь освещение в сопоставлении Послание 3, к пресвитеру Кледонию, против Аполлинария— первое с солнцем и маленькую воду в сопоставлении с рекой. Возьмем для примера чего-нибудть маловажное — освещение дома и воду земную, чтоб таким макаром совместились предметы огромные и со­вершеннейшие. Ибо как совместят внутри себя две совершенные вещи: дом — освещение и солнце, а земля — воду и реку? Разглядим Послание 3, к пресвитеру Кледонию, против Аполлинария— первое сие, пото­му что предмет сей вправду достоин ве­ликого внимания. Разве не знают, что совершенное относительно к одному может быть неидеальным относительно к другому, как, к примеру, неидеальны бугор относительно к горе, зерно горчичное относительно к бобу либо к другому какому из огромных семян, хотя само оно и именуется Послание 3, к пресвитеру Кледонию, против Аполлинария— первое огромным в сопоставлении с семенами однородными, либо, если угодно, Ангел относительно к Богу, и человек к Ан­гелу? Почему наш мозг есть нечто совершенное и владычественное, но только относительно к душе и телу, а не просто совершенное, относи­тельно же к Богу он есть нечто рабское и под Послание 3, к пресвитеру Кледонию, против Аполлинария— первое­чиненное, а не равновладычественное и не равночестное. И Моисей — бог фараону и раб Божий, как написано (ср.: Исх. 7, 1; Чис. 12, 7). И звезды светят ночкой, но при солнце скрыва­ются, так что деньком нельзя их и увидеть. И не­большой осветительный прибор, поднесенный к большему пылающему костру, не исчезает, и Послание 3, к пресвитеру Кледонию, против Аполлинария— первое невредим, и не­различим, но все представляется одним кост­ром, так как одолевает превозмогающее.

Но ты говоришь: «Ум наш осужден». Что все-таки плоть? Разве не осуждена? Иди, от­ринь и плоть — из-за греха либо допу­сти и мозг — ради спасения. Если воспринято худшее, чтоб оно освятилось воплощением, почему не быть Послание 3, к пресвитеру Кледонию, против Аполлинария— первое воспринятым наилучшему, чтоб оно освятилось очеловечением? Если глина приняла в себя закваску и сделалась новым смешением; то как, о опытные, не принять в себя закваску виду и не объединиться с Бо­гом, обожившись через Божество? Присово­купим и последующее. Если разум, как греховный и осужденный, совсем презрен, и по Послание 3, к пресвитеру Кледонию, против Аполлинария— первое­тому воспринято тело, а разум оставлен, то из­винительны погрешающие разумом. Ибо, по сло­вам твоим, Божие свидетельство ясно показало невозможность уврачевать его. Скажу еще больше; ты, превосходнейший, как кланяющий­ся плоти, тогда как я кланяюсь человеку, бес­честишь мой разум для того, чтоб с плотью свя­зать Послание 3, к пресвитеру Кледонию, против Аполлинария— первое Бога, будто бы бы ни с чем другим не связуемого, и для этого отъемлешь средосте­ние. Как рассуждаю я — человек нелюбомудрый и неученый; разум соединяется с мозгом, как с наиблежайшим и поболее сродным, а позже уже с плотью, при посредстве мозга меж Божест­вом и телом.

Какую Послание 3, к пресвитеру Кледонию, против Аполлинария— первое же у их лицезреем причину оче­ловечения, либо (как они молвят) воплощения? Если ту, чтоб вместился Бог, по другому невместимый и во плоти, вроде бы под заавесью дискутировал с людьми, то это будет у их одна наряженная личина и зрелищное лицедейство. Не говорю уже о том, что можно было по Послание 3, к пресвитеру Кледонию, против Аполлинария— первое другому беседовать с нами, как до этого в купине пламенной и в че­ловеческом виде. Если же ту, чтоб разру­шить осуждение греха, освятив схожее по­добным, то необходимы были Ему как плоть ради осужденной плоти и душа ради души, так и разум ради разума, который в Адаме Послание 3, к пресвитеру Кледонию, против Аполлинария— первое не только лишь пал, но, как молвят докторы о болезнях, 1-ый был по­ражен. Ибо что приняло заповедь, то и не со­блюло заповеди, и что не соблюло, то отважи­лось и на грех, и что преступило, то более имело нужду в спасении, а что имело нужду в спасении Послание 3, к пресвитеру Кледонию, против Аполлинария— первое, то и воспринято. Как следует, воспринят разум. Итак, сие про­тив их воли подтверждено сейчас с геометрической, как молвят они, необходимостью и серьезными резонами. А ты поступаешь подобно тому, как если б у человека, который повредил для себя глаз и позже повредил еще ногу, вылечил ты ногу, а глаз оставил Послание 3, к пресвитеру Кледонию, против Аполлинария— первое невылеченным, либо если б когда живописец написал чего-нибудть худо, написанное поменял ты другим, а живописца не тронул, как сделавшего свое дело. Если же, обязанные сими умозаключениями, прибе­гают они к той мысли, что Богу, и не воспри­няв мозга, можно было спасти человека, то ска­жем: конечна Ему Послание 3, к пресвитеру Кледонию, против Аполлинария— первое можно было спасти человека и не восприняв плоти, единым хотением; потому что и все прочее Он производит без тела. По­сему вкупе с мозгом отыми и плоть, чтоб те­бе в собственном безумии дойти до совершенства.

Но они вводятся в обман Писанием и поэтому прибегают к плоти, не зная вида Послание 3, к пресвитеру Кледонию, против Аполлинария— первое выражения, обыденного Писанию. Вразумим их и в этом. Что Христос в Писании всюду назы­вается человеком и Отпрыском человечьим, нуж­но ли гласить о сем людям знающим? Если же они опираются словестно: «Слово плоть бысть и вселися в ны» (Ин. 1,14) и на сем осно­вании подрезают у человека Послание 3, к пресвитеру Кледонию, против Аполлинария— первое наилучшую его часть, как сапожники толстые места у кожи, чтоб только слепить Бога с плотью, то следовало бы им сказать, что Бог есть Бог одних тел, а не душ, на основании произнесенного в Писании: «Якоже отдал еси Ему власть всякия плоти» (Ин. 17,2); и «к для тебя всяка плоть Послание 3, к пресвитеру Кледонию, против Аполлинария— первое придет» (Пс. 64,3); «и да благословит всяка плоть», другими словами всякий человек, «имя святое Его» (Пс. 144,21); либо снова надлежало бы им сказать, что отцы наши при­шли в Египет бесплотными и невидимыми и что одна только душа Иосифова заключена была в узы фараоном, также на основании на­писанного: «В седмидесятих и 5 душах снидоша Послание 3, к пресвитеру Кледонию, против Аполлинария— первое... во Египет» (Втор. 10,22), и «железо пройде душа его» (Пс. 104,18), — такая вещь, которая не может быть связана. Те, которые говорят сие, не знают, что подобные наименования бе­рутся совместно, так что под частью очевидно целое. Так, сказано, что «птенцы врановы» при­зывают Бога (Пс. 146,9), в означение целого ро­да Послание 3, к пресвитеру Кледонию, против Аполлинария— первое пернатых, упоминаются «Плеяды и Еспер, и Арктур» (см.: Иов. 9, 9), в означение всех звезд и Божия о их промышления. Притом не ина­че могла быть выражена любовь Божия к вам, как через упоминание о плоти, так как Он ради нас снизошел и до худшего. Ибо всякий адекватномыслящий сознается Послание 3, к пресвитеру Кледонию, против Аполлинария— первое, что плоть мало­важнее души. Почему изречение: «Слово плоть бысть», как мне кажется, равносильно сказан­ному, что Он сделался грехом (см.: 2 Кор. 5, 21) и клятвой (см.: Гал. 3,13) не поэтому, что Господь в сие претворился (как сие может быть?), но по­тому, что через восприятие этого воспринял наши беззакония и понес Послание 3, к пресвитеру Кледонию, против Аполлинария— первое заболевания. Итак, этого довольно в реальном случае, из-за ясности и удобопонятно­сти для многих. Ибо пишем сие с намерени­ем не книжку сочинить, но приостановить оболь­щение. Более же совершенное и обширное слово о сем, если угодно, предложим после.

Нет, вобщем, нужды оставлять без вни­мания то, что Послание 3, к пресвитеру Кледонию, против Аполлинария— первое важнее произнесенного доныне. О, если б отсечены были от нас те, которые возмущают вас и вводят новое иудейство, но­вое обрезание и новые жертвы! Если это так, то что препятствует для отвержения их опять родиться Христу, опять быть предану Иудой, и распяту, и погребену, и воскреснуть, чтоб исполнилось все в прежнем Послание 3, к пресвитеру Кледонию, против Аполлинария— первое порядке, соглас­но с принятым у эллинов круговращением, по которому то же движение звезд ведет за со­бой те же действия? Какое это дополнение, по которому другое из совершившегося тогда имеет еще место, а другое оставлено, пусть объ­яснят сие мудрецы, хвалящиеся обилием книжек. Так как же, гордясь Послание 3, к пресвитеру Кледонию, против Аполлинария— первое книжкой своею о Троице, они клевещут на нас, как будто Вера наша не здравая, и многих обольщают; то не­обходимо необходимо знать, что Аполлинарий, хо­тя присвоил Святому Духу именование Бо­жества, но же не сохранил у Него силы Божества. Ибо составлять Троицу из велико­го, большего и величайшего, вроде Послание 3, к пресвитеру Кледонию, против Аполлинария— первое бы из сия­ния, луча и солнца (другими словами из Духа, Отпрыска и Отца), что ясно написано в его книжках, есть такая лестница Божества, которая не на небо ведет, но низводит с неба. Но мы знаем Бога Отца и Отпрыска и Святого Духа; и это не нагие именования Послание 3, к пресвитеру Кледонию, против Аполлинария— первое, которыми различается неравен­ство плюсов и сил, но единое и тоже как наименование, так и естество Божества, еди­ная суть и сила. Если же кто считает, что говорим сие верно, а меж тем об­виняет нас в разговоре с еретиками; то пусть это будет подтверждено кем-нибудь из наших: тогда Послание 3, к пресвитеру Кледонию, против Аполлинария— первое либо оправдаемся, либо отступим от общения. А до этого суда опасно вводить новое как в другом чем, так в деле, настолько принципиальном и касающемся таких предметов.

Сие мы уже заверили и перед Богом, и перед людьми, и сейчас готовы засви­детельствовать. И будь уверен, не писали бы этого сейчас, если Послание 3, к пресвитеру Кледонию, против Аполлинария— первое б не лицезрели, что Церковь раздирается и рассекается как другими чудовищ­ными лжеучениями, так и сегодняшним сонмищем суетности. Если же кто-либо, когда гово­рим и свидетельствуем сие либо из каких-нибудь выгод, либо по ужасу людскому, либо по неприемлимому малодушию, либо по неимению па­стыря и Послание 3, к пресвитеру Кледонию, против Аполлинария— первое управляющего, либо по привязанности к странностям и по готовности к нововведени­ям презирает нас, как недостойных внимания, обращается же к схожим людям и раздирает красивое Тело Церкви, то кто бы он ни был, понесет на для себя осуждение и даст ответ Богу в денек Суда. Если же необъятные Послание 3, к пресвитеру Кледонию, против Аполлинария— первое книжки, новые псалтири, противоречащие Давиду, и приятные стихи почитаются третьим заветом, то и мы станем псалмопевствовать, писать много и сла­гать стихи: «Мнюся бо и аз Духа Божия имети» (1Кор. 7,40), если только это благодать Духа, а не человеческое нововведение Я желаю, чтоб ты заверил сие перед многими, чтобы не стало на нас Послание 3, к пресвитеру Кледонию, против Аполлинария— первое, что оставлено нами без внимания а такое зло и по нашему нерадению коварное уче­ние распространяется и усиливается.


poshagovaya-diagnostika-nepoladok-kompyutera.html
poshagovaya-instrukciya-po-napravleniyu-obrasheniya-prokuroru-sankt-peterburga-velektronnoj-forme.html
poshagovaya-otladka-programmi.html